|
Автор
|
Тема: ИЗ НЕОПУБЛИКОВАННОГО КК
|
|
Фрэнк Энштейн
|
написано:15-05-2005 03:49:57
|
1
|
Типа, такая вот темка
ц и т а т а
|
|
Фрэнк Энштейн
|
написано:15-05-2005 03:56:41
|
2
|
Упорядочивание Внутреннего Непорядка
с восхищением к Викке
http://nagualism.org.ru/wiki/%d0%93%d0%bb%d0%be%d1%81%d1%81%d0%b0%d1%80%d0%b8%d0%b9
12 апреля 1961
Всю первую половину дня я провёл за своими записями, сидя на пустом молочном бидоне в тени рамады, а блокнот удобно расположив на пустом ящике от презервативов, которые женщинами из партии Дона Хуана использовались для консервирования огурцов. Я так увлёкся, что не заметил, когда проснулся Дон Хуан, и поэтому непроизвольно вздрогнул, услышав за своим плечом его голос.
- Что это ты делаешь? – позёвывая спросил Дон Хуан.
- Я составляю глоссарий, - пояснил я, откладывая карандаш в сторону и потягиваясь, чтобы размять онемевшие плечи.
- Ух, ты! – восхитился Дон Хуан. А потом спросил заинтересованно:
- А что это такое?
- Это словарь терминов... – начал я, но перехватив его недоумевающий взгляд, пояснил иначе:
- Ну, это что-то типа краткого инвентарного списка тех понятий, которые являются базовыми в твоей системе обучения, Дон Хуан.
- Скажи-ка это всё ещё раз, - тряхнул он головой, словно отгоняя муху. – А то я, похоже, ещё окончательно не проснулся.
- Ты лучше сам посмотри, - предложил я, протягивая ему свой блокнот. – Здесь записаны все понятия и краткий, чёткий и ясный комментарий к ним.
Дон Хуан какое-то время листал блокнот, а потом взгянул на меня так, словно смотрел поверх очков.
- У тебя отвратительный почерк, Карлос Кастанеда, - сказал он сварливым тоном. – Я почти ничего не могу разобрать... И зачем всё это?
- Ну... – я замялся, не зная, как яснее объяснить смысл своих трудов. – Для удобства. Для ясности и конкретности. Ты ведь сам упрекал меня, что тебе приходится по много раз объяснять одно и то же. А если у нас будет глоссарий, и мы станем строго придерживаться тех формулировок, что там приведены, то у нас меньше будет проблем в общении. То есть, упоминая в беседах какие-то понятия, мы будем уверены, что говорим об одном и том же. Понимаешь?
- А ты растёшь! – искренне похвалил он меня, одаривая самым восхищённым взглядом, который я когда-либо получал от него. – Наконец-то исчезнет эта неясность и двусмысленность! Я давно ждал, когда же Дух поставит на моём пути кого-то, кто возьмётся за эту работу, - всё рассортировать, определить и оглассировать.
ц и т а т а
|
|
Фрэнк Энштейн
|
написано:15-05-2005 03:58:33
|
3
|
Он понизил голос и, наклоняясь к самому моему уху, сказал:
- Знаешь, эти ведьмы порядком измучили меня своей неорганизованностью! – пожаловался он, имея в виду женщин из своей партии. – Им бы всё байки травить, да россказни о Силе слушать! Никакого почтения к точному знанию...
Он присел на ящик и, по прежнему не отрываясь от блокнота, сказал:
- Знаешь, Карлос, ты сделал огромное дело! Теперь, благодаря глоссссарию (в восхищении, Дон Хуан особенно выделил и растянул двойную «с»), наша линия вступит наконец-то в Новый Цикл! Где твоя трубка?
- Какая трубка? – не понял я.
- Ну, не курительная же! Мобильный телефон твой где? Я хочу позвонить Хенаро.....
Я огорчённо объяснил, что у меня, к сожалению, не включен роаминг, поэтому пользоваться мобильной связью в Мексике я не могу.
- Денег не хватает, - пожаловался я.
- Ладно, обойдёмся своими средствами, - успокоил меня Дон Хуан.
Он поднёс к уху кулак правой руки, оттопырив при этом большой палец и мизинец.
- Алле! – сказал он в кулак. – Хенаро? Хенарито! Рад тебя слышать, старый ты пердун! Слушай, это наконец-то свершилось! Карлос помог нам всем вступить в Новый Цикл! Да точно тебе говорю! У нас теперь есть глоссарий! Так что, если ты теперь находишься в...
Дон Хуан заглянул в мой блокнот и продолжил:
- В психоэмоциональном состоянии воина, характеризующимся отсутствием страха смерти, чувства собственной важности и жалости к себе. И если этому твоему состоянию присущи необычная эффективность любого действия и переживание безличного. А также если оно является фоновым состоянием, обеспечивающим приток энергии для всех процессов транформации, то…
Дон Хуан перелистнул страницу:
- То сдвигай свою точку энергетического тела, выполняющую важнейшую перцептивную функцию: сборку (комплектацию) внешних эманаций в пучки и структуры пучков, что обеспечивает восприятие целостной картины мира, состоящего из объектов и явлений и, с помощью активизации произвольного внимания в состоянии естественного сна со сновидениями и с наличием избытка перцептивной энергии, дую сюда, ко мне, - к лидеру отряда воинов-магов, стремящихся к третьему вниманию, который имеет избыток специфической энергии, что позволяет ему направлять и координировать усилия членов отряда.
Дон Хуан замолчал, видимо выслушивая ответ Дона Хенаро, а потом снова заговорил в «трубку»:
- Что значит, - не понял? Повторяю: сделай так, чтобы та часть энергетического "кокона" человека, которая притягивается движущейся вне его точкой сборки и оформляется как точная копия физического тела субъекта, уплотнилась и стала доступной для восприятия обычного тоналя наблюдателя, находящегося в первом внимании в моей хижине. Короче говоря, отрывай от циновки свою тощую…
Дон Хуан замолчал, сосредоточенно перелистывая мой блокнот.
- Слушай, - прикрывая кулак правой руки левой ладонью, обратился он ко мне. – А почему у тебя в глоссарии нет слова «задница»?
Я растерянно пожал плечами, а Дон Хуан закончил разговор с Доном Хенаро:
- Жду тебя через час!
Он положил трубку на рычаг, то есть спрятал кулак в карман и посмотрел на меня:
- Слушай, тебе надо ещё одно понятие занести в глоссарий – «мобильная связь магов».
ц и т а т а
|
|
Фрэнк Энштейн
|
написано:15-05-2005 03:59:59
|
4
|
У меня начали закрадываться подозрения, что Дон Хуан просто меня дурачит. Его предложение включить в глоссарий понятие «мобильная связь магов», на мой взгляд, было провокационным, если не прямо издевательским. Но Дон Хуан выглядел совершенно искреннем. А последующие события окончательно убедили меня в том, что он действительно с восторгом принял мой скромный вклад в развитие его Линии.
Через полчаса на веранде хижины Дона Хуана собрались почти все члены его партии. Они расположились кругом, в центре которого, на ящике от презервативов, сидел Дон Хуан с моим блокнотом в руках. Не было только Хенаро и Делии.
Дон Хуан зачитывал по порядку понятия и их объяснения из глоссария, а собравшиеся хором повторяли их, чтобы выучить наизусть. Дон Винсенте, который, в отличие от остальных, сидел не на полу, а на мешке с сухими растениями, что-то торопливо записывал в новёхонькой школьной тетрадке.
Все выглядели чрезвычайно сосредоточенными и воодушевлёнными. И какая-то особая Сила словно сгущалась над прутьями рамады, когда хор магических голосов, словно древнее заклинание, ответственно провозглашал:
- Остановка Внутреннего Диалога это - прекращение работы целого ряда процессов в перцептивном аппарате: остановка "внутренней речи", о-смысления, отождествления, оценки и т.д. Остановка практически всей деятельности тоналя (смотрим - Тональ), поддерживающего описание мира (смотрим - Описание мира).
Иногда Дон Хуан делал небольшие перерывы, чтобы Дон Винсенте успел дописать очередное определение, - оказалось, что он старательно их заносит в свою тетрадь, - и тогда ко мне подсаживался кто-нибудь из воинов. Женщины шептали мне слова благодарности и дружески целовали в щёку. А Сильвио Мануэль, похлопав меня по плечу, проговорил своим шелестящим голосом:
- Ты даже не представляешь, что ты для нас всех сделал, Карлос! Чего от нас хотеть? Мы простые безграмотные индейцы! Привыкли всё по-старинке... Вечное блуждание в каком-то полумраке. Вечно какие-то недомолвки, недосказанность. А тут!
Сильвио Мануэль благоговейно закатил глаза и заключил:
- Отныне всё будет ясно и никаких разногласий и разночтений! Знаешь, я думаю, что будущие поколения тебе должны будут поставить памятник!
На дороге, ведущей к хижине Дона Хауна показались клубы пыли, а через какое-то время у веранды появился Хенаро. Он «спешился» с палки, на которой, словно это был мотоцикл, лихо подкатил к веранде. Возникла немая сцена. Собравшиеся, молча, разглядывали Хенаро, а тот, в свою очередь, смотрел на воинов партии Дона Хуана.
Дон Хенаро первым нарушил молчание:
- А что это вы все здесь делаете? – спросил он подозрительно. – Мы ведь договаривались встретиться у водопада...
- Я ведь тебе по телефону всё объяснил, - ответил ему Дон Хуан.
- Наверное провода были перерезаны, - заявил Дон Хенаро.
- Какие провода! – обиженно выпятил нижнюю губу Дон Хуан. – Я тебе по мобиле звонил!
- Ну, не знаю... – пожал плечами Дон Хенаро, - Возможно я был не в зоне связи... А что, мы сегодня не будем прыгать через водопад?
Все просто покатились от смеха.
- Прыжки через водопад – вчерашний день! – сказал Дон Хуан, когда все успокоились.
- То есть, как? – не понял Дон Хенаро. – Ты хочешь сказать, что мы больше никогда не будем прыгать через водопад?
- Нет! – отрицательно помотал головой Дон Хуан. – Зачем, если у нас теперь есть глоссарий?
- И по верхушкам деревьев не будем скакать? – осторожно спросил Дон Хенаро.
Все дружно помотали отрицательно головами.
- И не будем превращаться в ворон? И не будем искать абстрактные ядра? – не унимался Дон Хунаро. – А как же союзники? Что, их мы тоже больше не будем ловить?
- Нет! – твёрдо сказал Дон Хуан. – Говорят же тебе, балда, что у нас теперь есть глоссарий.
- И кстати, о союзниках в глоссарии ничего не сказано, - добавил Дон Висенте, пролистывая свою тетрадь. – С чего ты взял, что они вообще существуют?
- Ты бы ещё о душе вспомнил! – рассмеялась звонко Флоринда, швыряя в Дона Хенаро комочком глины. – Плетёшь языком, сам не понимаешь о чём!
- Да что это такое, ваш глоссарий? – Дон Хенаро выглядел совершенно обескураженным и растерянным. На какой-то миг мне даже сделалось его жаль, но я решительно подавил в себе это чувство, так как прекрасно осознавал, что это всего лишь проявление одного из трех фундаментальных стереотипов эмоционального реагирования, который должен быть разрушен практикой безупречности, и который является автоматической реакцией эго на фрустрацию и угрозу, посягательство на собственную важность или само выживание личности.
- Да ты иди сюда! – наконец-то смилостивился Дон Хуан. – Сейчас всё поймёшь...
ц и т а т а
|
|
Фрэнк Энштейн
|
написано:15-05-2005 04:20:05
|
5
|
Дон Хенаро прошёл в центр веранды и устроился на полу у ног Дона Хуана. Их тотчас обступили остальные воины. Они наперебой объясняли Дону Хенаро, что такое глоссарий и, наизусть, цитировали определения из него. Все они вели себя, как дети, - толкались и веселились, и искренне обижались, если кто-то не давал другому закончить цитату. Глядя на них, я расслабленно улыбался. Не скрою, мне было очень приятно, что я смог доставить им столько радости.
Наконец, Дон Хенаро поднялся на ноги и подошёл ко мне.
- Карлитос! – с глубоким чувством в голосе сказал он. – Это просто гениально!
- Это не просто гениально, это конгениально! - Выкрикнул со своего места Дон Винсенте.
- Мне даже больно подумать, сколько времени впустую потратили нагвали нашей линии, объясняя ученикам по много раз и с разных сторон одни и те же понятия! – продолжал Дон Хенаро. – А сколько времени впустую потратили мы сами!
Дон Хенаро опустился на пол рядом со мной и обнял меня за плечи.
- Посмотри на них! – сказал он, указывая движением подбородка на воинов, продолжающих толпиться вокруг Дона Хуана. Теперь к ним присоединилась и Делия, которая до этого была в кухне, заканчивая консервирование огурцов. Когда она появилась на веранде, ей тут же дали в руки мой блокнот и стали объяснять смысл глоссария.
- Ты видишь, как всё оживилось? – продолжал Дон Хенаро. – Теперь, наконец-то, мы выкинем прочь весь мусор! Все эти сказочки, рассказики и прочий бред, с помощью которого раньше мы пытались что-то объяснить. Теперь у нас есть точное и ясное средство для хранения знания! Знаешь, ты совершил просто подвиг! Тебе ведь хорошо известно, что воин не имеет времени. Но ты пожертвовал своим временем ради всех нас, ради знания, и составил эту неоценимую вещь – глоссарий. А ведь именно его нам и не хватало! И главное, ты даже не поленился там везде ссылочки расставить: смотри туда, прочитай об этом… Нет слов! Просто нет слов! У тебя всё очень, очень по-взрослому получилось! И у нас теперь всё будет по-новому...
Дон Хенаро ещё что-то говорил о том, как мы все теперь войдём в Новый Цикл, как все станут настоящими воинами, - целенаправленными и со стальным блеском в глазах. Он говорил о том, что кончится наконец расхлябанность и разболтанность. Прекратится пустое общение, и воины будут изъяснятся чётко и ясно, без всяких хитросплетений мысли...
А я, слушая его, уплывал на волнах какого-то экстаза. Конечно, я знал, что ЧСВ это не есть хорошо. Но я позволил себе расслабиться. В конце концов, я ведь не ради удовольствия и не ради похвалы составлял свой глоссарий,- мог я немного насладиться неожиданной и такой бурной оценкой своего труда?
И только тонкий голосок Делии никак не давал мне полностью погрузиться в наслаждение своей заслуженной победой. Она кричала, словно откуда-то издалека, что-то типа:
- Карлос, а почему здесь нет понятия Глупости? Самой обычной, некотролируемой? Она же должна где-то быть. Где-то в самом начале...
ц и т а т а
|
|
GerniKa
|
написано:15-05-2005 16:36:39
|
6
|
кууууууууул :)))
афтор, пеши ишшо!
ц и т а т а
|
|
Фрэнк Энштейн
|
написано:08-06-2005 04:27:36
|
7
|
Ну, просто чтобы в одном месте всё было.
Глазунья на пейотном масле
22 мая 1968
Несмотря на то, что я отказался от использования Растений Силы, мой интерес к ним не угас. Перебирая и перечитывая свои полевые записи, которые не вошли в книгу, я пришёл к выводу, что для того, чтобы в ходе митоты участники могли прийти к некоему общему соглашению о природе реальности, они должны были бы пользоваться каким-то очень мудрёным кодом. Кроме того, им нужен был некий скрытый лидер, ведущий, который мог определённым образом подготовить участников митоты, настроить на некое заданное соглашение.
Участники собираются для того, чтобы встретиться с Мескалито и получить урок «правильной жизни». При этом они, не обмениваясь ни единым словом и ни единым жестом, приходят к общему заключению относительно присутствия Мескалито и содержания его конкретного урока. Как я мог убедиться, индивидуальное восприятие формы визита Мескалито и его урока было поразительно ОДИНАКОВЫМ для всех, хотя содержание урока от человека к человеку менялось.
Именно вот эта одинаковость и сбивала меня с толку. Ведь если принятие пейота являлось простым употреблением галлюциногеного вещества ( а именно так это пытался воспринимать мой разум), то оставалось неясным очевидное для всех присутствие некой силы, которую Дон Хуан называл Мескалито. Единственное объяснение всему этому, которое казалось мне разумным, была идея о наличии какой-то тонкой и очень сложной системы настройки.
Всё это я и попытался объяснить Дону Хуану. В течение двух часов я раскладывал по полочкам свою схему, и, в конце концов, попросил Дона Хуана объяснить мне, какова же в действительности система настройки.
Некоторое время Дон Хуан сидел молча, а на лице его в это время одна гримаса сменялась другой. Наконец он расхохотался.
- Ты спятил! – воскликнул он. – С какой стати кто-то будет заниматься чьей-то там настройкой в такой важный момент, как митота? Или ты думаешь, что всё, связанное с Мескалито, - сплошное надувательство?
Я слегка замялся, не зная, как ответить, чтобы это не прозвучало слишком резко. Наконец, мне показалось, что я нашёл нужное слово.
- Нет, Дон Хуан, - сказал я, стараясь придать голосу как можно больше убедительности. – Я ни в коем случае не считаю, что всё это – сплошное надувательство. Но чем-то всё это напоминает мне миф. Миф, относительно которого все участники приходят к соглашению. И именно для такого соглашения, на мой взгляд, необходима та настройка, о которой я тебя спрашивал.
Ну, посуди сам. В обычной жизни мы достаточно легко приходим к соглашению относительно происходящего вокруг. Например, пошёл дождь. И все охотно согласятся – да, идёт дождь. Потому что у нас уже есть, вложенное едва ли не с рождения, описание этого явления. У нас есть опыт восприятия дождя. А в случае с Мескалито всё несколько иначе. Ведь в митоте участвуют разные люди. Есть опытные маги, а есть совсем новички. Но все они совершенно согласны относительно присутствия Мескалито, хотя у некоторых, возможно, это вобще первый опыт «столкновения» с ним. Я могу это объяснить только существованием некоего мифа о Мекалито. Мифа, который передаётся из поколения в поколение. А стало быть, существуют люди, которые передают этот миф остальным, настраивают на него. Именно это я и имел в виду, когда говорил, что на митоте необходимо присутствие ведущего и некой скрытой системы настройки.
- Что такое миф, по-твоему? – заинтересовано спросил Дон Хуан.
ц и т а т а
|
|
Фрэнк Энштейн
|
написано:08-06-2005 04:30:40
|
8
|
Его тон меня несколько обнадёжил. Мне показалось, что я наконец-то нашёл удачное слово и, в каком-то смысле, загнал Дона Хуана в угол. Я полагал, что теперь он вынужден будет говорить что-то по интересующему меня вопросу, так как похоже было, что слово «миф» заставило его призадуматься.
Я отправился к машине и вернулся с толстым томом энциклопедии, который возил с собой на тот случай, когда нужно было объяснить Дону Хуану какое-то понятие, которое было незнакомо ему. Открыв книгу на нужной странице, я прочёл вслух:
…. МИФ (от греч . mythos - предание, сказание), повествование о богах, духах, обожествленных героях и первопредках, возникшее в первобытном обществе. В мифах переплетены ранние элементы религии, философии, науки и искусства. Мифам разных народов присущи сходные и повторяющиеся темы и мотивы.
Для мифов характерно наивное очеловечивание всей природы (всеобщая персонификация). В первобытном обществе мифы - основной способ познания мира, опирающийся на своеобразную логику (нерасчлененность, тождественность субъекта и объекта, предмета и знака, существа и его имени); особенность мифологического сознания - установление мнимых связей между различными явлениями. Элементы мифологического мышления сохраняются и в современном массовом сознании (напр., расовые и классовые мифы, культ вождей, ритуалы массовых сборищ и т. п.). Мифы в переносном смысле - ложные, некритические, оторванные от действительности состояния сознания, концепций, представления….
Дон Хуан попросил меня прочитать ему это ещё раз. Потом он долго чесал затылок. Наконец сказал:
- Когда-нибудь, я расскажу тебе о людях, которые ЗНАЮТ, что такое миф. Например, о магах – рассказчиках, которые, повествуя о Калисто Муни, изменяют реальность. Когда-нибудь расскажу… А сейчас скажу одно. То определение, которое ты прочёл, не имеет к мифу никакого отношения. Всё это сказано о фетише – полной противоположности мифа.
Я совершенно ничего не понял, поэтому растерянно спросил:
- Тогда что же, ПО-ТВОЕМУ, миф, Дон Хуан?
- Это то, во что я старательно пытаюсь тебя впихнуть с самого начала нашего знакомства! – рассмеялся Дон Хуан. – А ты, всё это время, упираешься ногами и руками. А главное – упираешься своим рассудком. Ты пытаешься всё ПОНЯТЬ. А миф – вне понимания. Он как будто намёк. Он словно та, почти невидимая, волосинка в твоём глазу – скользит, маячит и дразнит где-то в неопределённом пространстве. Но как только ты пытаешься сфокусировать на ней взгляд и определить точное её местонахождение – исчезает.
Подлинная структура мифа ускользает от любого, даже бесконечно развитого интеллекта. Потому что интеллект оперирует ПОНЯТИЯМИ. А смысл мифа противостоит смыслу Понятия. Ведь Понятие всего лишь указывает на некую реальность, которая всегда отчуждена от глубоко внутреннего аспекта человека. Миф же пронизывает внутренний аспект человека, являясь универсальной основой для сокровенной личной судьбы. И именно посредством мифа то самое Невозможное, с которым мы сталкиваемся, прикасаясь к магии, становится центром субъективной реальности. Это больше, чем просто верить или не верить во что-то. Это больше, чем «установление мнимых связей между различными явлениями». И не просто «оторванные от действительности состояния сознания». Понимаешь, Карлос?
Я кивнул. Но не потому, что что-то понял. Мне просто не хотелось прерывать нить рассуждений Дона Хуана. Хотя так и подмывало упрекнуть его в том, что разговаривает он сейчас не как индейский шаман, а прямо как Гейдар Джемаль или, на худой конец, как какой-нибудь профессор из УКЛА.
- Я вижу, что на самом деле ты ничего не понял, а просто не хочешь меня перебивать! – рассмеялся Дон Хуан. – Хорошо, я скажу проще. Если, поедая яичницу, ты не станешь загружать свою голову ценами на растительное масло или формулами белка, а будешь философствовать по поводу первенства яйца или курицы, ты, возможно, станешь мудрее. Но даже тогда ты не постигнешь что же такое ВКУС этого самого несчастного яйца.
Дон Хуан посмотрел на меня и заключил:
- Твоя основная проблема заключается в том, что ты пытаешься ДУМАТЬ обо всём этом…
ц и т а т а
|
|
Фрэнк Энштейн
|
написано:08-06-2005 04:31:50
|
9
|
Я тут же обвинил его в противоречивости утверждений, и напомнил, что он сам требовал от своих учеников серьёзных размышлений и даже критиковал своего собственного учителя за то, что тот не был хорошим мыслителем.
- Конечно, я настаиваю, чтобы каждый вокруг меня мыслил ясно, - сказал он. – И я объясняю каждому, кто захочет слушать, что единственный способ мыслить чётко – это не думать вообще…
Заметив мой жест, выражающий отчаянное недоумение, Дон Хуан рассмеялся и объяснил, что для мага существует два способа думания. Первый – это обыденный способ, который управляется обычным положением его точки сборки. Это беспорядочное мышление, которое совершенно не отвечает его истинным потребностям и порождает в его голове изрядный сумбур, состоящий из прописных истин, прочитанных книжек, понятых от кого-то или открытых самостоятельно законов, закономерностей или правил.
Второй – точное мышление. Оно функционально, экономично и очень редко оставляет что-либо невыясненным. Но главным достоинством такого мышления, по словам Дона Хуана, было то, что оно не пытается объяснять то, что не поддаётся никакому объяснению.
- Например, – миф, - заключил он и одарил меня самой лучезарной своей улыбкой.
- Но тогда КАК те люди, о которых ты мне собираешься когда-нибудь рассказать, знают о мифе? И не является ли всё-таки Мескалито мифом, пусть и в твоём понимании этого слова? И почему все участники митоты приходят к единому соглашению относительно присутствия Мескалито?
- Да потому, что они ВИДЯТ! – драматическим тоном сказал Дон Хуан, а потом, как бы между прочим, добавил:
- А почему бы тебе ещё разок не побывать на митоте и не УВИДЕТЬ всё самому?
Я понял, что это ловушка. Дону Хуану ведь было известно, что я раз и навсегда отказался от любых опытов с пейотом. Поэтому я, не говоря ни слова, спрятал все свои бумаги со схемами. Дон Хуан не стал настаивать.
ц и т а т а
|
|
Фрэнк Энштейн
|
написано:08-06-2005 04:33:10
|
10
|
10 июня 1968
В этот день я всё-таки отправился с Доном Хуаном на митоту. Я считал, что митота будет идеальным случаем для проверки составленной мною схемы. Мне казалось, что, раскритиковав мою схему, Дон Хуан действовал из каких-то своих соображений. Возможно, он считал более целесообразным объяснять всё с точки зрения ВИДЕНИЯ, а мои попытки найти объяснения с собственной позиции просто не соответствовали его намерениям. Отсюда и критика, которой он подверг моё рациональное отношение к пейотной церемонии.
Я опасался, как бы мне не пришлось принимать пейот на митоте, но перед самым отъездом Дон Хуан сказал, что берёт меня в качестве наблюдателя, так что речи о принятии пейота не будет.
В мои обязанности входило следить за водой, которую нужно было дать участникам после окончания ритуала. Вместе со мной за водой следил ещё и мальчик-подросток.
В течение всей ночи я внимательно наблюдал за происходящим и тщательно записывал каждое движение каждого из семи участников в надежде наткнуться хоть на что-то, указывающее на существование вербальной или невербальной системы обмена информацией, но не заметил даже намёка на подобное.
Вечером следующего дня всё началось сначала. К утру я был уверен, что моя попытка обнаружить какие-то ключи окончилась полнейшим провалом. Никакого скрытого лидера, никакого обмена информацией, никакой системы соглашения…
Четвёртый цикл принятия пейота оказался для меня драматическим.
Церемония проходила в хижине. Комната была довольно просторная. Около тридцати футов в длину и футов двадцать пять в ширину. Посередине комнаты стоял большой, грубо сколоченный стол, за которым могла бы расположиться на обед многочисленная семья. Ножки стола представляли собой обычные, грубоотёсанные брёвна. Столешница была накрыта светлой льняной скатертью без всяких орнаментов.
Возле стен были расположены деревянные скамейки, но мужчины их тотчас вынесли, а женщины принесли соломенные циновки и простелили их на полу вокруг стола. На этих циновках все и расположились. Под балкой крыши, проходящей над столом, висела керосиновая лампа.
Новое расположение участников меня несколько огорчило. Из-за присутствия в комнате большого стола – возможно, он был просто вкопан в пол, поэтому его и не выносили – я не мог видеть всех участников церемонии. Рядом со мной сидел мальчик-подросток, с правой стороны я видел трёх молодых людей, а слева в поле моего зрения попадали Дон Хуан и ведущий церемонии, которого называли «Мочо» - прозвище, которое переводится как «резаный». Остальные участники были не видны мне.
Впрочем, я уже не так сильно был воодушевлён своей идеей отыскать скрытую систему соглашения участников, чтобы огорчиться сильно. А, кроме того, я утешил себя тем, что, по крайней мере, ведущий церемонии был доступен моему наблюдению.
Всё шло своим чередом. По кругу, против часовой стрелки, пошла корзинка с батончиками пейота, мужчины запели свои песни.
Съев батончики, все ещё раз пропели свои пейотные песни и снова съели по два батончика. В общей сложности вся процедура повторилась четыре раза. Потом по кругу пустили две другие корзины, в которых были сушёные фрукты и мясо.
Кто-то вошёл в комнату и погасил керосиновую лампу. Я забеспокоился, как надо будет в темноте подавать воду участникам митоты. Но потом решил, что волноваться нечего, так как, наверное, это было предусмотрено, а значит, кто-то побеспокоится и о воде.
Я прилёг на своей циновке, прислонив голову к стене хижины. Глина, которой были обмазаны стены, приятно холодила затылок. Я закрыл глаза. Перед глазами сразу поплыли привычные цветные пятна, фрагменты узоров и картинки. Однако на этот раз было в них что-то необычное. Вскоре я осознал, что необычность эта заключалась в том, что всё это не было хаотичным, как бывало у меня всегда, а пыталось складываться в некий орнамент. В какой-то момент, перед глазами явственно возникла полоса почти безцветногоо орнамента, который, казалось, сплетался из льняных нитей. После этого и цветные пятна стали превращаться в пучки нитей, которые образовывали орнаменты удивительно похожие на те, что мне доводилось видеть на керамике, одежде и тканых вещах майя. Эта похожесть меня почему-то раздражала, и я постарался прогнать орнаменты, разглядеть за ними что-нибудь другое.
ц и т а т а
|
|
Фрэнк Энштейн
|
написано:08-06-2005 04:33:50
|
11
|
Словно повинуясь моей команде, орнаменты исчезли, и перед глазами поплыли изящные, разнообразные формы. Имели они изысканную окраску и особое, какое-то внутреннее свечение.
Я тихо восхищался яркостью и отчётливостью своего видения. В какой-то момент я открыл глаза и вдруг обнаружил, что плывущая перед ними в то время форма никуда не исчезла, а продолжала плыть и перед открытыми глазами. Некоторое время я наслаждался этим эффектом, разглядывая плавающие формы открытыми и закрытыми глазами, а потом обнаружил у себя ещё одну пару глаз, раскрыв которые, я оказывался уже в темноте хижины. Почему-то это открытие меня ничуть не удивило. Просто приняв как факт наличие у себя трёх пар глаз, я полностью погрузился в созерцание форм и картин.
Наряду с визуальным восприятием, шел ещё и целый поток каких-то «знаний». Я не просто видел формы. Я знал их! Все эти формы обладали своей внутренней жизнью. Например, в какой-то момент мне явилась стайка изящных форм, которые, как я «знал» были озабочены тем, как они выглядят. Но это была не та озабоченность, которой озабочены женщины и вообще люди. Она ничего общего не имела ни с кокетством, ни со стыдом, ни ещё с чем-то подобным, людским. Это была некая странная, космическая «озабоченность» Форм…
Внезапно все формы и картинки исчезли, уступив место одному торжественному видению. Передо мной, в тёмно-фиолетово-синем пространстве, БЫЛА Торжественная Форма. Она именно БЫЛА, так как никаким другим словом невозможно было бы определить её положение. Она не плыла и не висела на месте. Просто – была.
Это был Гимн. Это было великое и спокойное торжество какой-то Силы. Это было монументально, вечно, нерушимо и непоколебимо. И в то же время так нежно, воздушно и эфемерно. Это было как Обещание, как Знак, как Тайна…
Слова бессильны описать то Переживание, которое я испытывал глядя на Это. Наверное, что-то похожее было бы, доведись мне увидеть спину Бога.
ц и т а т а
|
|
Фрэнк Энштейн
|
написано:08-06-2005 04:34:23
|
12
|
Внезапно мой мочевой пузырь потребовал к себе внимания. Мне совершенно не хотелось двигаться с места, но я начинал осознавать, что если я не выберусь на улицу, то опорожню его прямо здесь.
Готовясь подняться на ноги, я покорно открыл все три пары своих глаз. Но к моему удивлению видение моё не исчезло. Я по-прежнему смотрел на эту Торжественную Форму.
И тут же включился Внутренний Диалог, который тоскливо откомментировал мне, что вижу я обычный стол, накрытый скатертью. И что просто непривычная перспектива, с которой я смотрел на этот стол и призрачный свет луны, заливающий скатерть, дают этот эффект торжественности.
Но объяснения Внутреннего Диалога совершенно не нарушили моего состояния. Да, передо мною был стол. Но что это меняло? Моё Переживание нисколько не уменьшилось от сознания того, что я вижу обычный стол. Где-то во мне произошла не совсем понятная перестановка акцентов. И в этот миг я вдруг получил урок. Урок, который касался той огромной роли, которую оказывает на наше восприятие, на наше отношение к миру наш Внутренний Диалог. Урок был настолько ясным и простым, что я моментально стал свободным от сковывающего воздействия Внутреннего Диалога. Тогда мне даже не было нужды его останавливать, так как я просто имел силу ИГНОРИРОВАТЬ его. Внутренний Диалог мог бубнеть что угодно о хижине, о соломенных циновках на полу, о столе и о скатерти, залитой лунным светом, - все эти объяснения никак не влияли на моё ОТНОШЕНИЕ к происходящему. Я стал свободным в выборе того, КАК мне воспринимать окружающее.
Поражённый, я поднялся на ноги. Всё это было так просто, так ясно и так пронзительно, что по моему телу прокатилась волна энергии. Я шагнул к столу и приложил к скатерти свою ладонь, чтобы посмотреть, как лунный свет будет играть на ней. Ладонь легла на скатерть тёмным силуэтом, и в тот же миг я понял, что Внутренний Диалог мне безбожно врал, - на улице не было никакой луны. Но даже если бы и была. Никакое, пусть самое яркое и мощное полнолуние, не могло бы дать этого живого свечения, которым светилась скатерть.
Воодушевлённый, я оглядел комнату, и из моей груди вырвался не то вздох, не то возглас восхищения. Комнату пересекали потоки светящихся нитей. Нити эти не заполняли полностью всё пространство комнаты, а собирались в пучки. Пучки эти пересекали комнату, чередуясь с тёмными полосами остального пространства.
Было ощущение, что сами по себе нити обладают самыми разными цветами, однако собранные в пучки, они были словно погружены в некий гель синего света, отчего преобладающим сиянием становилось неоновое сине-голубое.
Мой мочевой пузырь вновь напомнил о себе самым решительным образом. Я выбрался из хижины и снова, на какой-то миг, вынужден был замереть на месте. Всё окружающее пространство пересекали те же самые пучки светящихся нитей. Тянулись они, казалось, из бесконечности – в бесконечность.
Я отошёл к кустам, стараясь поскорее справить свою нужду, чтобы подробнее рассмотреть это явление. Струйка мочи тоже состояла из разноцветных нитей, погружённых в сияющий гель.
Облегчившись, я обернулся к хижине. К моему разочарованию, светящиеся пучки исчезли.
Я вернулся в комнату и улёгся на своей циновке, пытаясь осмыслить произошедшее. И в этот момент я вдруг почувствовал Присутствие. Мескалито не явился мне в каком-то персонифицированном образе, однако я явно чувствовал, что он ЗДЕСЬ. И он дал мне ещё один урок. Этот урок касался Мифа. Того Мифа, о котором мне пытался говорить Дон Хуан. Этот урок тоже был ясным, простым и пронзительным. В тот миг я ЗНАЛ, что такое Миф. Более того, я ощущал, что сейчас я мог бы даже попытаться передать это своё знание словами, - у меня хватило бы энергии для этого. Я даже подумал о том, не стоит ли мне потихоньку прихватить с собой лампу и выйти из хижины, чтобы записать всё. Однако другая часть меня не хотела никуда двигаться. Этой части меня любые описания, схемы и интерпретации казались пустыми и ненужными. Я прекрасно понимал, что завтра у меня уже не будет никакого шанса описать всё, что я забуду, потеряю ясность и все глубинные ощущения этого своего опыта. Но я послушался эту свою часть. И через какое-то время спокойно уснул…
ц и т а т а
|
|
Фрэнк Энштейн
|
написано:08-06-2005 04:34:54
|
13
|
Утром я был совершенно пуст. У меня не осталось ничего, кроме неясных воспоминаний и непонятного чувства досады. Когда мы с Доном Хуаном сели в машину, я рассказал ему о своих поразительных видениях. Удовлетворённо засмеявшись, он сказал, что эти видения – знак, такой же важный, как и моя первая встреча с Мескалито.
Дон Хуан сказал, что в последнюю ночь митоты Мескалито указал на меня настолько явно и с такой силой, что все вынуждены были повернуться в мою сторону.
Я спросил его о своих нынешних видениях, но он сказал, что всё это ерунда по сравнению со знаком.
Наши мысли явно текли в разных направлениях. Его занимали ЯВЛЕНИЯ, которые он считал знаком, меня – ИНТЕРПРЕТАЦИЯ моих видений. Ему хватало самого ПЕРЕЖИВАНИЯ, я же искал ИНФОРМАЦИЮ.
- Да не волнуют меня твои знаки! – раздражённо перебил я его рассказы о свете Мескалито, снизошедшем на меня. – Мне важно знать, что случилось со мной!
Дона Хуана, казалось, огорчили мои слова. Нахмурившись, он некоторое время сидел молча и неподвижно. Потом он сказал, что единственно важной была благосклонность ко мне Мескалито, который накрыл меня светом своей силы и преподнёс мне урок, хотя я ничего для этого не сделал, а всего лишь находился рядом…
ц и т а т а
|
|
Фрэнк Энштейн
|
написано:08-06-2005 04:35:28
|
14
|
29 августа 1968
Всё время, прошедшее с последней митоты, на которой я присутствовал в качестве наблюдателя, и где, по словам Дона Хуана, Мескалито преподнёс мне урок, я находился в странном возбуждённом состоянии. Я перерыл всю доступную мне литературу, посвящённую психотропным растениям. Мой багаж знаний по этому вопросу пополнился именами С.Грофа, Т.Маккенны, Т.Лири, Дж. Лилли, Хаксли, Ч. Тарта, и даже какого-то Шульгина. Но моя личная ситуация не стала от этого яснее. Ведь во время последней пейотной церемонии я ничего не принимал!
Кроме того, мне почему-то глубоко запали в душу последние слова Дона Хуана о благосклонности ко мне Мескалито. Приехав в Сонору к Дону Хуану, я едва дождался вечера, когда мы, закончив перетаскивать с места на место какой-то мусор за его хижиной, уселись спокойно на веранде. Заходящее солнце золотило вершины далёких гор, а здесь, внизу, всё понемногу исчезало в мохово-зелёной, бархатной тьме.
- Дон Хуан! – решительно начал я. – Должен признать, что моя затея с выяснением настройки участников митоты провалилась.
Дон Хуан вздрогнул, словно его разбудили, и оторопело уставился на меня. Выглядело это довольно комично, но я заставил себя сдержать смех и продолжил, впрочем, слегка сбавив тон:
- Однако мне хотелось бы, чтобы мы всё-таки попытались поговорить на моём, так сказать, языке. В конце концов, я ведь всегда терпеливо и заинтересованно тебя выслушиваю. И стараюсь понять. Совершенно искренне стараюсь понять! Попробуй и ты, в свою очередь, понять меня. Если тебе будут неясны какие-то слова или термины, - я объясню. Но только давай наконец-то поговорим обо всём этом нормально!
Я замолчал и посмотрел на Дона Хуана. Его лицо уже терялось в надвинувшихся сумерках, но я готов был поклясться, что он едва сдерживает смех. Я уже приготовился к тому, что всё закончится именно его смехом и никакого разговора не состоится, но тут Дон Хуан мне ответил. Тон его голоса был совершенно спокойным:
- Я не знаю, что ты называешь «поговорить нормально», но разве я когда-нибудь отказывал тебе в разговоре без веских на то причин?
- А сейчас? – поинтересовался я. – Сейчас есть такие причины?
- Нет, - ответил он. – Сейчас нет таких причин. Мы можем спокойно поговорить обо всём, о чём ты захочешь.
Он прокашлялся и слегка изменил позу, в которой сидел, словно хотел удобнее устроиться перед разговором. Всё это меня успокоило и приободрило.
В темноте не было смысла вытаскивать свои бумаги, в которых я набросал схемы и записал вопросы, которые хотел задать Дону Хуану, однако меня это не расстроило. Я столько раз прокручивал в уме предстоящий разговор, что, казалось, помнил всё наизусть.
- Оценив ещё раз свой собственный опыт с пейотом, и перечитав всё, что можно было найти по теме галюциногенных растений, я пришёл к такому выводу, - начал я, стараясь придерживаться сухого академического тона. Этот маневр я заготовил заранее. Мне представлялось, что такой тон вынудит Дона Хуана напряжённо меня слушать или, выражаясь словами самого Дона Хуана, заставит его уделить мне всё своё нераздельное внимание.
ц и т а т а
|
|
Фрэнк Энштейн
|
написано:08-06-2005 04:36:07
|
15
|
- Употребление психоактивных веществ вызывает своего рода реимпринтирование личности. Можно смело утверждать, что подобное воздействие эти вещества оказывают на любого человека. Но! Строго говоря, психоделики скорее создают условия для реимпринтирования, а настоящего эффекта можно добиться только в том случае, если рядом с человеком находится опытный реимпринтатор, в совершенстве владеющий необходимыми техниками для, как ты выражаешься, сдвига точки сборки. Такой как ты, например.
Я кивнул в его сторону. Дон Хуан молча слушал. Я просто кожей ощущал, что всё его внимание, действительно, безраздельно отдано мне. Это меня окончательно ободрило, и я продолжил:
- Я пришёл к выводу, что в действительности не существует никакого Мескалито или Дымка…
Тут я на мгновение замолчал, так как это был самый драматичный момент моих объяснений. Я ожидал, что здесь Дон Хуан может решительно восстать против моих объяснений и попытаться увести разговор в нужном ему направлении. Я даже заготовил на этот случай нужную тираду, которая, по моему мнению, могла спасти положение и не дать ему сделать этого. Однако Дон Хуан не перебил меня и ни единым жестом не выдал своего несогласия с моим утверждением. Я продолжил:
- Всё это – всего лишь мифы. Мифы, необходимые для общего соглашения участников. На самом же деле всё весьма просто. В пейоте содержится алкалоид - мескалин. А, например, в грибах – буфотенин. И именно алкалоиды, содержащиеся в растениях, вызывают все эти видения. Понимаешь, Дон Хуан? Не какие-то мифические сущности, а конкретные алкалоиды! Ты можешь как угодно относиться к науке, но она ведь нашла и выделила вещества, ответственные за те эффекты, которые испытывает на себе человек, принимающий, как ты говоришь, растения силы. Больше того, некоторые из этих веществ химики научились синтезировать, так что, фактически, нет никакой нужды мучительно пережёвывать и переваривать килограммы растений, чтобы получить нужный результат. Всё это можно употребить в чистом виде, в минимальном количестве, и без побочных для печени или иных частей тела эфектов...
Я замолчал, так как вдруг почувствовал, что Дон Хуан словно бы сжался. Какая-то волна беспомощности стала ощущаться с его стороны. Я не видел его глаз, но мне казалось, что в них погасло то особое свечение, которым они светились. Дон Хуан был словно сломлен моими словами. Казалось, что он никак не ожидал такого поворота в нашем разговоре. Мне вдруг представилась такая аналогия. Старый самоучка-изобретатель долго обяснял ученику, как нужно изготовить крылья из дерева, кожи и перьев, чтобы взлететь, как птица, и вдруг ученик заявляет, что давно уже изобретены реактивные аэропланы.
В этот миг мне стало искренне жаль Дона Хуана. Поэтому я поспешил перейти к следующему пункту своих объяснений, который должен был несколько смягчить удар.
- Однако это не значит, что всё, что ты со мной проделывал, Дон Хуан, - ерунда или надувательство! Вовсе нет! Как я уже сказал, необходимо присутствие опытного проводника, реимпринтатора, способного привести ученика к тому описанию, к тому соглашению, которое разделяют маги. Ведь сами по себе психоактивные вещества могут быть только, своего рода, размягчителем ригидных схем Тоналя…
ц и т а т а
|
|
|