Было утро 31 декабря 19.. года. Небо было затянуто низкими снежными тучами. Новогодняя ночь обещала быть тёплой и снежной. Мягкий снег лежал белым пуховым матрацом на газонах между серыми домами. И вовсе он не искрился как пишут обычно в книжках. Фонари уже погасили, а солнце не могло пробиться через толстый слой облаков. В узких проходах между сложенными из силикатного кирпича корпусами детского сада, было довольно сумрачно. Радостный новогодний утренник был в полном разгаре. Дед Мороз и Снегурочка под ёлкой раздавали подарки, дети бойко сменяли друг друга на табурете: подбежал – рассказал – получил подарок – глаза загорелись – громко топая по паркету сандалями, убежал к друзьям хвастаться такими же как у них конфетами и мандаринами из новогоднего кулька с нарисованной ёлкой и неповторимым новогодним запахом. Родители с улыбками стояли вдоль стены и молча умилялись, беззаботным радостям золотого детства их самого лучшего ребёнка, который, несомненно, лучше всех рассказал свой бестолковый стишок (с таким старанием подобранный мамой или папой) или несомненно поразила всех присутствующих мелодичностью своего писклявого голоска.
Мальчик Саша стоял в стороне от кричащей толпы детишек и держал свой новогодний кулёк, честно заработанный на новогоднем табурете за декламированиие отрывка из оды Радищева «Вольность». Вдруг из тёмного проёма дверей, ведущих в коридор между корпусами детского сада, появился старичок. Он тихо вышел из темноты (из экономии воспитатели выключили в коридоре свет на время утренника) и остановился рядом с Сашей.
Штатный аккомпониатор детского сада Екатерина Антоновна не переставая улыбалась детям, откидывалась назад и энергично разминала ряд клавишей своими длинными пальцами. Через толстые стёкла очков её глаза выглядели неестественно большими.
- Ну, что, Саша, нравится тебе утренник?
- Да! Мне дед Мороз вон какой подарок подарил!
- А знаешь, Саша, через пару лет ты перестанешь верить в Деда Мороза, потом ты даже перестанешь радоваться новому году, а будешь радоваться водке и новой девчонке. Потом ты поймёшь, что с девчонками также скучно как и с Дедом Морозом с его ватной бородой. От безысходности ты женишься. У тебя будут свои дети и ты будешь также стоять у этой стены как все эти родители и также как они думать, что их ребёнок самый лучший… Скучно, правда?!
Саша не понял и половины из того, что сказал этот странный дедушка, но на него повеяло такой печалью и скукой, что он опустил глаза и сказал себе под нос: «Скучно…»
И тут за спиной у деда прямо посреди сумрачного коридора в воздухе открылась невидимая дверь под звуки десятков тоненьких колокольцев. За дверью было так светло и хорошо… Таким покоем веяло из этого проёма и в то же время ощущением какой-то надёжности и правильности…
- Пойдем, Саша. Ты увидишь, что значит настоящий мир. Я помогу тебе, ведь у тебя есть способности.
- Меня мама с папой не отпустят, - промямлил Саша.
- Пойдём, я больше не смогу позвать тебя лично.
- Я сейчас у мамы спрошу…
Саша повернулся в сторону родителей и увидел, что мама уже идёт к нему. Её лицо было обеспокоенным. Тут он опять услышал колокольцы. Саша посмотрел на деда…
Деда не было. Дверь тоже исчезла.
- Саша, а где этот… старичок?
- Ушёл в дверь. Тут дверь была с колокольчиками!
- Какая дверь! Что ты выдумал! Он не обидел тебя?
- Не обидел. Он хороший.
- Пойдем, Саша. Там Дед Мороз, Снегурочка. Вон и Алеша с Мариной уже там….
ц и т а т а
|
откуда-то из интернета...
Порог.
Я поставил полные холодной родниковой водой ведра. Эх, денек-то какой!
–Хозяюшка!,– окликнул я Юльку, – принимай водицу!
Хозяюшка с довольной улыбкой взяла ведро и направилась в свою «святая святых», в кухню. С тех пор, как она появилась здесь, мы с Дедом ни разу туда не заходили. Юлька забирала у нас продукты и молча шла внутрь. Зато потом… Я даже не знал, что из обычной птицы и нескольких видов трав, в изобилии растущих в округе, можно приготовить такую вкуснотищу!!! Пока Юлька колдовала на кухне, я решил сходить к Деду. Он сидел на своем излюбленном пригорке, неподалеку от Ворот.
– Всё смотришь? Всё хочешь понять?- спросил я его. Традиционно этот вопрос был вместо приветствия, ибо Дед на него никогда не отвечал. Он вообще предпочитал молчать, отделываясь лишь короткими фразами по существу. Так и сейчас – он лишь молча протянул мне трубку, набитую невероятно вкусным, ароматным табаком. Где он брал табак, для меня тоже всегда было загадкой – в свои походы меня он никогда не звал, а Юлька и не просилась. Я затянулся старой невероятно вкусной трубкой и посмотрел на Ворота.
– Слушай, Дед, а неужели тебе хочется, чтоб они снова открылись? Разве мы плохо живем втроем? В следующем году пшеница взойдет, хлеб нам Юлька спечёт, объедение… А, Дед? Может и не надо, чтоб они ещё раз открывались? Дед, спокойнее нам так.
– Вот ты меня всё Дедом называешь, а сам, как старик, всего боишься,– Дед посмотрел сначала на меня, потом на Ворота. – Ты помнишь, как Юлька к нам пришла? Руки в крови, почти до костей порезаны, взгляд мычащий, всего боится. Я думал – всё, постоит в Воротах и развернется, со многими так бывало. Ан нет, огляделась, нас с тобой увидела и осталась.
Тирада была непривычно длинной для Деда, и он опять замолчал. Он посидел еще пару минут, и пошел к дому нарубить дров для Юлькиной кухни, а я остался сидеть и смотреть на Ворота. Не знаю почему, но не люблю я на них долго смотреть, видать насмотрелся, когда был еще здесь один. Сидел часами, смотрел и молчал. Все думал о чем–то. И однажды Ворота открылись, и появился Дед. Растерянный, мокрый, закашлявшийся, выплевывающий воду. И я перестал думать, я стал помогать ему прийти в себя. Постепенно мысли о месте, куда я попал, да и о себе тоже меня оставили, я нашёл себя в помощи Деду, потом мы вместе выхаживали Юльку… Девочке-самоубийце было хуже, чем мне или Деду. Все-таки мы здоровые, взрослые мужики: один погиб на войне, второй упал в прорубь – мы умерли быстро, даже не осознав этого. А Юлька… Юлька шла на смерть сознательно, и успела провести время с другой стороны Ворот. Она видела то, что не удалось увидеть ни мне, ни Деду. Возможно поэтому она никогда и не выходила за пределы дома.
Неожиданно я почувствовал запах горящего железа и резины. Этот запах не мог принадлежать нашему миру, так может пахнуть только Тот Мир… Я огляделся, но ничего похожего на дым или пламя, не было.
Почему-то я понял, что сейчас произойдет.
Ворота открылись.
За Воротами горела машина. Это был красная спортивная иномарка, не виданная мною раньше. Капот был смят, из–под него вырывалось пламя, откуда-то сзади неслись клубы черного дыма. Внутри, уткнувшись головой в руль, сидела женщина. Я хотел кинуться к ней и вытащить из машины, но вовремя вспомнил, больше никогда не смогу пересечь Черту. Женщина открыла глаза, и медленно, словно сомнамбула, вылезла из груды горячего смятого металла и вошла в Ворота.
– У вас есть телефон?– спросила она. – Мне надо позвонить мужу…этот проклятый грузовик… он… мне… я… – постепенно до неё начало доходить что, она далеко от того места, где была всего несколько секунд назад. – Простите, а где я нахожусь? Я попала в аварию, и …может, у меня что-то с головой? – она озиралась по сторонам и щурилась, пытаясь увидеть шоссе, на котором она попала в аварию. – Где я, кто вы?!! – она перешла на крик и подбежала ко мне.
Ворота закрылись, отрезав от нас горящую машину и всё, что было по ту сторону.
– Откройте!!! Сейчас же!!! – она бросилась к Воротам и начала их трясти, тщетно пытаясь открыть. – Ты не представляешь, кто я!!! Кто у меня муж, да он из тебя отбивную сделает,– она металась между мной и Воротами, стуча кулачками то по мне, то по ним.
– Я не могу их открыть. И никто не может, – я не знал как ей сказать, как объяснить, ведь до этого все почему–то сразу понимали всё сами, – эти Ворота только в одну сторону. Ты не можешь уйти.
Она посмотрела на меня, как на идиота, и побежала в сторону леса. Присев на пригорок, я остался ждать. Я знал, что будет дальше, и больше мне ничего не оставалось – только ждать.
– Юлька на ужин зовет, она знает, что Ворота открывались, не спрашивай, откуда, но знает. Спрашивает, четвертую порцию готовить, или как? – сообщил незаметно подошедший Дед.
– Не знаю, Дед, первый раз такое… Пришла женщина, только не верит в то, что с ней случилось. И мира у нее в душе тоже нет. Ужинайте вдвоём, а я здесь посижу, ты мне табачку только отсыпь и иди.
Трубка практически кончилась, когда женщина вышла из леса. Она тихо подошла, села рядом и протянула руку к трубке.
– А сигарет нормальных у тебя нет? А то я трубки как–то не очень…
– Сигарет здесь не бывает. Хочешь – кури трубку, хочешь – бросай курить, для здоровья, говорят, полезно.
– Здоровье…– задумчиво протянула она. – Слушай, а может, я сплю? – без перехода продолжила она. – Я по этому лесу бегала полдня. И куда б не бежала, все равно прихожу обратно к этому дому с этими Воротами. Ведь так только во сне бывает, бежишь по кругу, ноги вязнут, и ты опять на том же месте,– она как-то очень по-детски всхлипнула.
Я молчал, надо было дать ей выговориться, самостоятельно дойти до выводов. Есть вещи, которые мы должны понять сами, которые объяснить нельзя.
– А если не сплю, значит, я в больнице. Да, точно, я попала в аварию, сейчас лежу в коме, и все это мне снится.
– Понимаешь, – я помолчал минуту, собираясь с мыслями.– Я не знаю, как тебе объяснить. Я сам не знаю, что это за место, и почему мы все здесь. Ты веришь в загробную жизнь? Вот, например, я. Я воевал, меня убили на войне, и я попал сюда. Я никогда ни во что не верил, я просто делал то, что считал правильным. И в один момент…вот я сижу на броне, а вот уже раз – я здесь. Я долгое время пробыл здесь один. Много думал, переосмысливал свою жизнь и тоже не мог найти покоя. Потом открылись Ворота, и появился Дед, циник, атеист и неисправимый молчун. Спустя какое то время они открылись вновь, и к нам пришла Юлька, восемнадцатилетняя девочка-наркоманка, порезавшая себе вены в жуткой ломке… И вот мы все живём здесь, не знаю, правильное ли это слово – «живём», но тем не менее. Я никогда не знал ничего о послежизни. Не знал ни о рае, ни об аде. Но здесь я обрел покой и тишину, Дед – свою любимую рыбалку и охоту, а Юлька – семью, о которой ей так хочется заботиться. Нам всем здесь спокойно. Может, и тебе чего–то не хватало в жизни? Мы называем это место Порогом. Здесь каждый обретает покой и мир. И ты тоже теперь с нами.
– Ты хочешь сказать, что я умерла?– практически прошептала она, – но ведь… ведь это не правильно. Если для тебя, для этого твоего Деда и наркоманки-самоубийцы вся эта сельская идиллия – рай, то почему я, нормальный человек, попала в компанию к таким идиотам?,– она опять начала срываться на крик. – Почему я должна после смерти жить в деревне?!! Я всю жизнь боролась, чтоб вырваться из такой жизни?!! И теперь, когда я умерла, какой-то тип в замызганной тельняшке говорит мне, что этот сраный хутор без горячей воды и электричества – рай?!! Да не надо мне этого!!! Не хочу я такого рая!!! Я шла на всё!!! Я вырывалась из такого, и что?!! – она забилась в истерике.
– А кто тебе сказал, что это рай?,– почему-то, пока я слушал ее крик, я всё понял… – Это рай для меня, рай для Деда, рай для Юльки. А для тебя это ад.
ц и т а т а
|